Архитектура принятия решений: когда узких мест больше одного
Каждый цех выполнил свой план, а комбинат за месяц недозаработал несколько миллионов долларов. Для сложного производства это вполне реальная ситуация: узкое место сместилось, а решения продолжили принимать так, как будто ничего не изменилось.
Разберу это на двух упрощённых примерах для горно-металлургического комбината (ГМК), но сначала вспомним книгу, которую многие наверняка читали.
«Цель» Элияху Голдрата — роман о теории ограничений. Одна из главных идей проста: результат всей производственной цепочки определяется её узким местом. Если книгу не читали, рекомендую.
Логика Голдрата — найти ограничение и подчинить ему работу всей системы — предполагает, что мы понимаем, где это ограничение находится сейчас. И это важная оговорка. В самой «Цели» узких мест два, а последний шаг метода прямо говорит: сняли одно ограничение — ищите следующее.
Для ГМК это не редкий поворот сюжета, а обычная жизнь. Сегодня ограничением могут быть мельницы, завтра — металлургический передел, послезавтра — конкретный продукт или рынок. Меняются свойства и состав руды, портфель заказов, цены, ремонты оборудования — и вместе с этим меняется тот план (точнее, набор планов), который наиболее выгоден для комбината в целом.
Проблема в том, что в реальности принятый ранее план зачастую никто не меняет. Решение об его изменении принимает подразделение, которое может вообще не знать, что ограничение уже переместилось. При этом оценивают это подразделение по его собственному показателю, а не по общему результату всей цепочки создания ценности.
Цепочка «тяни–толкай»
Если смотреть со стороны горы, ГМК в значительной степени работает на выталкивание. Рудник добывает то, что заложено в плане горных работ, обогатительная фабрика и металлургический завод перерабатывают поступившее сырьё, а набор металлов на выходе во многом определяется тем, что изначально находилось в руде.
С другой стороны находится рынок. Клиенту нужны конкретный металл, марка, объём и срок поставки. Здесь логика уже обратная: спрос тянет материалы по цепочке на себя.
Обе логики существуют одновременно и встречаются где-то посередине: в обогащении, металлургии, на складах, в запасах полуфабрикатов. Именно там обычно и начинают проявляться противоречия между тем, что удобно произвести, и тем, что выгодно продать.
Есть ещё один нюанс. Рыночный сигнал далеко не всегда доходит до производства напрямую. Продажи могут идти через торговую компанию группы, в том числе зарубежную, и тогда комбинат видит заявки трейдера и трансфертные цены, но гораздо хуже видит сам рынок и то, что на нём меняется.
При этом почти на каждом переделе есть свои развилки, а решения в одной части цепочки меняют условия для другой.
На схеме я отметил две такие развилки — вовлечение руд и тонину помола. На них и покажу механику. Модель намеренно простая: медно-цинковая руда, одна обогатительная фабрика и одна медеплавильная печь. Цифры условные, но сам механизм от этого не меняется.
Кейс 1. Руда, которая выгоднее на тонну, но не обязательно на час
Предположим, у комбината есть две залежи: медистой и цинковой руды.
Если считать экономику на тонну добытой руды, медистая выглядит почти на четверть привлекательнее. На этом месте анализ вполне может закончиться: тонна одной руды приносит больше, значит именно её и нужно вовлекать в первую очередь.
Но у цинковой руды есть другое свойство: она мягче. Мельницы способны пропустить её примерно на 20% больше.
А если именно мельницы сейчас ограничивают весь комбинат, считать нужно уже не доход на тонну руды, а доход на час работы мельниц. После такого пересчёта преимущество медистой руды сокращается примерно до 2,5%.
Это уже совсем другой запас прочности. Его легко съедает обычное движение рынка.
Например, если цена цинка вырастет на 15% или медь подешевеет на 10%, выгоднее становится уже цинковая руда. Причём меняется не только финансовый результат, но и продуктовый баланс: меди будет произведено примерно на 40% меньше, а цинка — в 2,5 раза больше.
То есть решение о том, какую руду вовлекать, зависит от соотношения цен на медь и цинк. В нашей условной модели граница, на которой одна руда становится выгоднее другой, проходит совсем рядом с ценами из годового бюджета.
А теперь посмотрим, как это обычно устроено организационно.
Соотношение руд закладывают в годовой план горных работ по ценам, принятым при формировании бюджета. После утверждения этот план начинает восприниматься почти как физическое ограничение.
Хотя на самом деле питание фабрики в определённых пределах можно довольно гибко менять. Есть рудный двор, рудосортировка, накопленные запасы — и всё это позволяет корректировать смесь без пересмотра годового плана горных работ.
Но если такое решение не выделено отдельно, им никто системно не управляет. Подразделения продолжают работать по бюджетным ценам и выполнять утверждённый план по тоннажу, даже когда рыночная экономика уже изменилась.
В нашем примере такой «правильно выполненный» план обходится комбинату примерно в 1,4–2,4 млн долларов упущенного дохода за месяц.
В обычной отчётности этих денег, скорее всего, видно не будет. План выполнен. Отклонения объяснят рынком: цены оказались неблагоприятными.
Хотя часть результата потеряна не из-за рынка как такового, а потому, что решение, принятое при одних ценах, не пересмотрели после того, как цены изменились.
Кейс 2. Почему режим помола зависит от ремонта печи
Теперь другая развилка. Чем тоньше фабрика измельчает руду, тем выше извлечение металла. Но за это приходится платить производительностью: при более тонком помоле мельницы пропускают меньше руды.
Что выгоднее? Ответ зависит от того, где сейчас находится ограничение.
В обычный месяц им являются сами мельницы. В этом режиме дополнительная тонна руды, пропущенная через фабрику, даёт больше эффекта, чем дополнительное извлечение из уже перерабатываемой тонны. Поэтому экономически выгоден более грубый помол.
Но представим, что медеплавильная печь уходит на плановый ремонт и в это время может принять на четверть меньше концентрата. Ограничение перемещается из обогащения в металлургию.
Продолжать в этой ситуации гнать через мельницы максимум руды нет особого смысла: концентрат, который получится на выходе, печь всё равно не сможет переработать. Теперь ценность имеет уже не максимальный поток руды, а максимальное количество металла, извлечённого из каждой тонны. И оптимальный режим меняется: нужен более тонкий помол.
Получается довольно любопытная вещь. Решение о режиме работы обогатительной фабрики определяется ремонтом агрегата в другом цехе. На фабрике о ремонте, конечно, знают. Но если её продолжают оценивать по выполнению плана переработки руды, экономически правильный выбор входит в прямой конфликт с локальным KPI. План требует пропустить больше тонн, а экономика комбината в этот месяц требует извлечь больше металла из каждой тонны.
В нашей условной модели разница между этими двумя решениями составляет около 7,5 млн долларов за один месяц ремонта.
При этом каждый добросовестно выполнил свой план.
У решения есть ответственный. Но достаточно ли этого?
Формально владельцы обоих решений существуют. Соотношение руд находится в зоне ответственности горной дирекции. Режим помола — в зоне ответственности фабрики. На первый взгляд всё нормально.
Но соотношение руд фактически фиксируется в годовом плане, а фабрика выбирает режим исходя из своего плана переработки. Между ними нет уровня, на котором регулярно пересматривается экономика всего комбината и одновременно видны рынок, текущие ограничения и последствия решения для остальных переделов.
И вот здесь возникает проблема, которую трудно увидеть из стандартной оргструктуры. Каждый руководитель оптимизирует тот показатель, за который отвечает. Фабрика — объём переработки. Горная дирекция — выполнение плана. Финансы продолжают считать результат в бюджетных ценах.
В определённых условиях эти критерии действительно ведут к хорошему результату для всего комбината. Но условия меняются, а критерии остаются прежними.
В итоге локально правильные действия перестают складываться в правильное решение для бизнеса.
Эти два решения ещё и связаны между собой
До сих пор мы рассматривали выбор руды и режим помола отдельно. В реальности так не получится.
Медистая руда даёт больше медного концентрата и сильнее загружает печь. Если её долю увеличить, печь быстрее становится ограничением. А значит, меняется и экономически правильный режим помола.
В свою очередь, режим помола влияет на производительность фабрики и на то, сколько руды ей требуется от рудника.
То есть решение по руде меняет правильное решение по фабрике, а решение по фабрике меняет потребность в руде.
Если считать их независимо друг от друга, можно безошибочно решить обе локальные задачи и всё равно получить неоптимальный результат на уровне комбината.
Именно поэтому связанные решения необходимо считать вместе.
А решений таких не два
На схеме видно около десятка крупных развилок. В реальном комбинате каждая из них распадается ещё на множество конкретных решений — по залежам и типам руды, фабрикам, агрегатам и режимам их работы, продуктам, заказам, периодам.
Одну такую развилку действительно можно посчитать в Excel. Иногда даже две.
Но когда каждый месяц нужно пересчитывать сотни связанных решений на новых данных, — держать всю систему в Excel, а тем более в голове, уже не получится. Для этого нужна оптимизационная модель комбината.
При этом наличие модели само по себе проблему не решает.
Модель честно оптимизирует то, что в неё заложили. Если дать ей бюджетные цены, локальные KPI и ограничения, сложившиеся вокруг существующей оргструктуры, она просто гораздо быстрее и точнее посчитает старую логику. Можно получить математически безупречный ответ на неправильно поставленный вопрос.
Поэтому я бы начинал не с выбора ИТ-системы и даже не с построения модели.
Сначала нужно разобраться, какие решения действительно определяют экономику комбината, кто должен их принимать, на каком уровне их имеет смысл связывать между собой, по какой цели оценивать результат и какие цены использовать в момент принятия решения.
А уже после этого становится понятно, какую модель строить и что именно она должна оптимизировать.
В этом и заключается архитектура принятия решений — Industrial Decision Architecture. Это структура, лежащая под планированием: кто, что, на каком уровне и ради какой цели решает, на основании какой информации и в рамках каких ограничений цепи поставок. Именно от неё в конечном счёте зависит, будет ли даже очень хорошая оптимизационная модель считать то, что действительно нужно бизнесу.
И если вернуться к двум примерам выше, я бы задал два довольно простых вопроса:
На основании чего на вашем комбинате принимают решение о том, какую руду вовлекать? И кто меняет режим помола, когда печь уходит в ремонт?